"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Немецкие стратеги ни в коем случае не желали войны между Японией и Соединенными Штатами. Гитлер надеялся заручиться поддержкой японцев в войне против Советского Союза; эта надежда окрепла несколько месяцев спустя, когда он узнал, что некоторые части русской дальневосточной армии участвовали в битве за Ростов в ноябре 1941 года.
Немецкий посол в Токио посылал Гитлеру противоречивые доклады, в которых чрезвычайно туманно говорилось о намерениях японцев, в официальном военном дневнике это называлось «японской загадкой». Он надеялся, однако, что нейтральная Япония, состоящая в тесном союзе с Германией, будет представлять собой потенциальную угрозу дальневосточному флангу бесконечного русского фронта. С этой целью Гитлер решил хитро обмануть своих союзников, заявив 7 октября 1941 года, будто Красная Армия окончательно разбита и война с Россией фактически закончена. Цель этого обмана заключалась в том, чтобы втянуть японцев в войну с Советским Союзом, создав у них впечатление, что русские находятся накануне поражения.
Однако японцы строили другие планы; и хотя они делали все возможное для сохранения германо-японского союза, они не делились своими секретами с нацистами. Когда же 7 декабря 1941 года в ставке Гитлера узнали о нападении на Пирл-Харбор, в немецком военном дневнике появилась следующая фраза: «Плотная завеса, скрывавшая намерения японцев до сегодняшнего дня, наконец-то упала: Япония начала войну против Соединенных Штатов и Англии». В тот же день была созвана специальная конференция, на которой Гитлер излил свое разочарование в довольно определенных выражениях. Не возникало сомнения, что он ничего не знал о намерении японцев напасть на Соединенные Штаты, что он не одобрял этого нападения и что он считал эту акцию японцев вредной для своих планов войны.
Я направил изложение своей беседы с послом Номура в феврале 1941 года адмиралу Старку, начальнику военно-морских операций, и копию — адмиралу Киммелю, сменившему адмирала Ричардсона на посту командующего военно-морским флотом Соединенных Штатов.
Адмиралу Киммелю я писал по этому поводу:
«По моему мнению, сейчас возникла новая ситуация, которая, возможно, повлияет на существующую оценку международной обстановки».
На это замечание ответа не последовало, а адмирал Старк ответил мне следующим образом:
«Я очень благодарен Вам за изложение Вашей беседы с новым японским послом. Оно очень интересно и поучительно. Оригинал я послал президенту, копии — в военно-морскую разведку, государственному секретарю Хэллу и министру Ноксу. Большое, большое спасибо».
Несмотря на беседу с послом Номура, у меня созрело твердое убеждение, что Япония быстро идет к войне, об этом свидетельствовали многочисленные факты международной политики. Казалось, визит Номура явился последним конструктивным шагом по пути предотвращения ее. Еще в 1933 году, когда я участвовал в военно-морской игре «14», я немного уже представлял себе тот путь, на который встанет Япония перед началом войны. У меня не было сомнения в том, что война начнется внезапной воздушной атакой на наш Тихоокеанский флот, где бы он ни находился в это время, затем последует атака на наши укрепления на Гавайях, также с воздуха. О том же самом писал адмирал Скофилд в своем изложении задачи флота. Боевые корабли не могли участвовать в таких операциях из-за огромного расстояния между обеими странами. На основании изучения психологии японцев я ожидал, что кроме обычных признаков войны появится безошибочный признак, указывающий на близость агрессии. Исчезновение, торговых судов с водных коммуникаций и заметное увеличение радиопереговоров являются обычными и издавна известными признаками надвигающейся войны между двумя морскими державами. В данном случае я ожидал появления японской подводной лодки в районе Гавайских островов.
Эти мысли и опасения я решил высказать адмиралу Киммелю, новому командующему американским военно-морским флотом, изложить ему свой анализ событий и предложить свои услуги в качестве знатока психологии японцев, чтобы адмирал смог правильно оценить создавшуюся обстановку. Если у меня когда-либо и возникали сомнения, что Япония решится присоединиться к Германии в триумфальном, как тогда казалось, шествии к бесконечным победам, то теперь эти сомнения исчезли. И, несмотря на убеждения Номура и торжественные заявления других миролюбивых, или лучше сказать благоразумных, японцев, я был почти убежден, что война между США и Японией неизбежна.
 
Я немного знал адмирала Киммеля по Вашингтону; когда в 1935 году я стоял во главе дальневосточного отдела военно-морской разведки, он был тогда начальником оперативного отдела военно-морского штаба. Он запомнился мне как отзывчивый, серьезный и энергичный человек, чье румяное лицо привлекало своим дружелюбием. Он пользовался популярностью у высокопоставленных морских офицеров, но не был слишком близок к президенту Рузвельту, как об этом многие говорили. У Рузвельта он работал помощником в течение непродолжительного периода времени, когда Рузвельт исполнял обязанности заместителя министра военно-морского флота.
На Гавайях адмирал Киммель слыл трудолюбивым, добросовестным командующим. Близко знавшие его люди говорят, что он работал слишком много, пытаясь все сделать сам. И конечно, он нуждался в более дельных советах, чем те, которые давали ему офицеры его штаба, чья короткая память и неправильные выводы привели к заключению, будто нет никакой опасности воздушного нападения на Пирл-Харбор. Положение Киммеля на Гавайях было довольно незавидное. Комендантом военно-морского округа являлся адмирал Клод К. Блох, в прошлом тоже командующий, но теперь подчиненный более молодому офицеру — положение неприятное для любого. На Гавайях поговаривали, что адмиралы недолюбливают друг друга, что ни в коей мере не могло благоприятствовать созданию обстановки, столь необходимой для обеспечения безопасности базы и готовности флота.
Я надеялся, что мне удастся нарисовать командующему полную картину событий на основании опыта, приобретенного мною в Японии. Видимо, адмирал Киммель заинтересовался возможностью получить такую информацию. Как только я доложил начальнику его штаба капитану 1 ранга У. У. Смиту о своем желании видеть командующего, он сообщил об этом адмиралу, и через несколько минут мне назначили прием. В один из мартовских дней 1941 года я в сопровождении Смита вошел в кабинет командующего, увешанный картами. Командующий сердечно приветствовал меня.
Наш разговор начался с детального обсуждения моего доклада о беседе с адмиралом Номура, копию которого он получил. Затем я рассказал адмиралу Киммелю подробности инцидента 16 октября 1940 года, когда нам сообщили, что авиаотряд японских летчиков-смертников собирается на следующей день совершить нападение на четыре наших линкора. Адмирал Киммель, казалось, заинтересовался этим инцидентом, и мы обсудили также выводы, сделанные мной на основе моего опыта. Если Япония решится начать войну против нас, сказал я адмиралу, она начнет военные действия воздушной атакой на наш флот без объявления войны в субботу или в воскресенье утром, подняв самолеты с авианосцев при попутном ветре. Местонахождение авианосцев будет максимально удалено от противника, что позволит кораблям избежать ответного удара. Он задавал детальные вопросы, на которые я старался ответить предельно подробно. Мы даже обсудили менее возможный вариант: японцы могли привезти на своих судах и укрыть на одном из бесчисленных островов Гавайского архипелага свои гидросамолеты. Это легко можно предотвратить, установив пятисотмильную запретную зону вокруг Гавайских островов и обязав все торговые суда, входящие в эту зону, проходить через специальные контрольные пункты, где подвергать их проверке. Корабли, обнаруженные в других районах зоны, подлежали аресту.
Такая запретная зона была установлена позднее.
Я сказал адмиралу Киммелю, что исчезновение торговых судов с их обычных торговых линий является одним из первых признаков надвигающейся войны; это можно установить при помощи системы, разработанной мной в 1935 году в военно-морской разведке. Другой признак — значительно увеличившееся количество радиопереговоров, что могут заметить радисты. Затем я сказал о главном признаке;