"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Никола Михов входит быстро, энергично. Вместе с ним — германский посланник в Болгарии Бекерле.
— Господа, — начинает Михов, когда все рассаживаются. — Как вам известно, мне была предоставлена счастливая возможность посетить главную штаб-квартиру фюрера на Восточном театре военных действий. Я имел беседы с самим фюрером, с его выдающимися фельдмаршалами и генералами и многое увидел собственными глазами...
Теперь, через два с половиной месяца после сталинградского краха, всех членов военного совета прежде всего интересует одно: оправится ли немецкая армия от такого удара? Но министр, поглядывая на германского посланника, бодро рассказывает о железной дисциплине в армии фюрера, о стойкости солдат рейха. Пересказывает жалобы генералов Гитлера на суровость зимы, бездорожье и обширность российских просторов. Все это уже слышали — прошлой зимой, после разгрома под Москвой... Ага, вот и новое: немцы отмечают, что у русских страшная артиллерия, превосходная маскировка и — самое важное — самостоятельность и инициатива. Каждый советский солдат — самостоятельное воинское подразделение, а в германской армии еще царит шаблон... Ну, если уже сами немцы начали признавать такое!..
— Однако не должно быть места для уныния и паники, — продолжает Михов. — Фюрер лично уверил меня, что не позднее середины нынешнего лета в войне на Востоке наступит решительный перелом. В ставке разрабатывается небывалая по своим масштабам стратегическая операция. Собранные в кулак танковые соединения Гудериана и Гота на центральном секторе фронта сокрушат противника. К тому времени в руках солдат фюрера будет новое оружие...
Члены военного совета приободрились: Михов говорит так убежденно. Германский посланник одобрительно кивает. Может быть, и стоит, пока не поздно, включиться в войну, пока пирог не оказался поделенным?..
— Все, что я сообщил, сугубо конфиденциально, — заканчивает Михов.
После работы по давней привычке генерал Никифор Никифоров прогуливается по аллее Городского сада, окружающего дворец. Вековые дубы и платаны. Голубые ели. Чистота и тишина. Превосходное место для того, чтобы выветрить из головы заботы дня или обдумать планы на будущее.
Но сегодня генерал проходит по аллее торопливым шагом. На углу через дорогу — сладкарница, маленькое кафе с благоуханным турецким кофе. Как обычно, по дороге домой Никифоров заглядывает и сюда. И сейчас он не изменяет этому правилу.
В сладкарнице всегда несколько посетителей. Хозяин, вислоусый турок, радушно кланяется генералу и ставит на огонь кованный из меди тигель, начинает колдовать над ним. За столиком — старый знакомый Никифорова, столичный адвокат Александр Пеев. Генерал подсаживается к нему и, попивая раскаленный густой кофе, начинает перебрасываться малозначительными словами.
Адвокат отставляет свою чашку, берется за шляпу:
— Доброго вам здоровья, генерал!..
Поздним вечером на улице Царя Самуила, в квартире на четвертом этаже дома № 35, склонился над передатчиком мужчина. Его лицо измождено. Лихорадочно блестят глаза. На скулах — темные пятна румянца. Уперев правую ладонь в ключ, он привычно отстукивает точки, тире, точки... Натужно кашляет, заглатывает воздух. Отирает испарину с холодного лба. И снова — точки, тире, точки:
«Донесение Журина. Военный министр Михов сообщил членам совета, что во время посещения им главной штаб-квартиры Гитлера на Восточном фронте фюрер лично рассказал о подготовке небывалой по своим масштабам стратегической наступательной операции, которая начнется в середине лета. Танковые соединения Гудериана и Гота...»
Через несколько минут это донесение будет передано начальнику разведуправления Красной Армии. Оно будет учтено при составлении планов Генерального штаба Советских Вооруженных Сил, как это было уже не раз с радиограммами, поступавшими из Софии. Это донесение — одно из самых ценных. В нем говорится о гитлеровской стратегической операции «Цитадель», которую вермахт попытается осуществить в начале июля 1943 года в районе Курской дуги и которой суждено стать одной из величайших битв Великой Отечественной войны и завершиться новым катастрофическим поражением немецко-фашистской армии.
 
Шифровка из столицы Болгарии была первой вестью о надвигающейся опасности...
  
3. СТРАНИЦЫ ДОСЬЕ
 
Улица Царя Самуила в кипени молодой зелени. По тротуарам молодые мамаши и старушки няни катят коляски с сонными младенцами. От вечера к вечеру пополняется племя влюбленных под шпалерами лип и в укромных расщелинах меж домами. Но если кому-нибудь пришло бы в голову подсчитать, сколько юных мамаш, нянь и влюбленных пар приходится на погонные метры тротуаров, то оказалось бы, что наиболее густо населен участок перед домом № 35.
Днем и ночью «няни» и «мамаши», «влюбленные» и «отдыхающие старички», сменяя друг друга, не выпускали из цепких взглядов подъезд дома. Более квалифицированные шпики тенями следовали всюду, куда бы ни шли Емил Попов или его жена Белина, а затем — и по пятам тех людей, с кем Поповы встречались. В слежку, помимо аппарата военной контрразведки полковника Недева, включилась группа министра внутренних дел Габровского, начальника отдела «А» — отдела борьбы с коммунизмом — Николы Гешева. Однако генерал Стоянов не спешил докладывать о подпольной радиостанции ни военному министру, ни тем более самому царю Борису. Он это с блеском сделает после того, когда мышеловка захлопнется.
Ищейки спешили по следу. Улицу Царя Самуила стала обходить санбригада по борьбе с грызунами и тараканами. Конечно же, не миновала она и дома № 35. На четвертом этаже, как сказали из-за дверей квартиры семейства Поповых, ни мышей, ни насекомых не водилось. Зато этажом ниже, в квартире торговца среднего достатка, работа для дезинфекторов нашлась. Они посыпа́ли порошками плинтусы и щели, а тем временем тщательно уточняли расположение комнат, совпадающее, вероятно, с планировкой квартиры Попова. Коридор. Первая комната обращена окнами к глухой стене соседнего дома. Здесь антенну не натянешь. Вторая комната. Кухня. Чулан...
Схему квартиры изучали в отделе. Скорее всего передатчик установлен во второй комнате. А прячут его в чулане.
Тюремный надзиратель капрал Гошо открыл дверь одной из камер в корпусе уголовников:
— Эй, Крючок, к коменданту!
Юркий серый человечек засеменил по тюремному коридору.
— Надо бесшумно открыть одну дверь, — сказал комендант Крючку, известному специалисту по ограблению квартир. — Посмотри замок, подбери отмычку.
Крючок зашмыгал носом.
— Знаю, знаю. За это неделю будешь получать двойной паек.
И вот в один из дней Крючок в сопровождении двух «приятелей» в штатском поднимается по лестнице дома № 35, ненадолго задерживается у замочной скважины квартиры на четвертом этаже.
— Это примитивно. Английский замок фирмы «Дональд и К°».
Тем временем в министерстве внутренних дел составляют тщательное досье на Попова.
Попов Емил Николов, 1910 года рождения. Из Велико Тырново, отец — учитель, был сподвижником Дмитрия Благоева, основателя и вождя Болгарской коммунистической партии, переводчика произведений Маркса. И сам Емил, когда еще учился в технической гимназии в Софии, вступил в Коммунистический союз молодежи. Задерживался за распространение антифашистских листовок. Участвовал в тайных собраниях... Образование — среднетехническое. Техник по монтажу и ремонту радиоаппаратуры. Но в настоящее время нигде не работает — болен туберкулезом.
Емил из дому почти не выходит. Зато его жена Белина и живущая в одной с ними квартире сестра Мария, по мужу Владкова, с утра до вечера в городе. С кем они встречаются?
Муж Марии, Иван Владков, писарь штаба военного округа. Через него проходят многие секретные документы.